Томас Мор. Биография и цитаты

Цитаты Томаса Мора Цитаты политиков

Томас Мор английский политик, писатель, философ.

Родился 7 февраля 1478 года в семье юриста сэра Джона Мора.

Мальчик получил хорошее образование и в возрасте 13 лет его приняли пажом к епископу кентерберийскому. На службе у епископа Томас проявил себя как остроумный и сообразительный юноша. Он продолжил свое образование в Оксфорде, получил диплом юриста.

В 1494 году вернулся в Лондон. Но карьера юриста не привлекала Томаса, больше его интересовала политика.

В 1504 году он избирается в парламент, но попытка снизить налоги в казну короля, на некоторое время прерывают его политическую карьеру. Вновь вернуться в политику Томас Мор сможет уже после смерти короля Генриха VII, когда трон займет его сын Генрих VIII.

При дворе короля Генриха VIII он достиг определенных успехов и был посвящен в рыцари. Мор написал манифест «В защиту семи таинств» — ответ Мартину Лютеру и реформаторскому движению в целом. Но верность Католической церкви, которая возвысила его в глазах короля, его же и погубит.

Свои политические взгляды Мор отразил в одном из своих самых известных произведений — «Утопия». Книга написана в виде памфлета, в котором отражены взгляды автора на несовершенство политической и социальной систем. Мор подвергает критике разврат и духовное обнищание духовенства. Кроме этого, в книге есть программа, как можно изменить ситуацию и исправить несправедливость по отношению к простым людям. Философ открыто говорит о равноправии и демократии.

Не смотря на свою приверженность демократии, Мор был ярым католиком и не принимал Реформацию.

В 1929 году Генрих VIII объявляет о своем желании развестись со своей женой Екатериной Арагонской и жениться на Анне Болейн. Папа Римский Климент не одобрил его желание и отказал в разводе. В ответ на это король Генрих разорвал все отношения с Ватиканом и объявил себя главой английской церкви.

Томас Мор будучи человеком твердых принципов отказался принимать присягу, согласно которой дети Генриха и его новой жены становились законными наследниками. А его дочь от первого брака объявлялась незаконорожденной.

Он категорически отказался принимать новую жену короля и сложил с себя полномочия канцлера. Эта принципиальность стоила ему жизни.

17 апреля 1535 года он был заключён в Тауэр и признан виновным в соответствии с «Актом об измене».

6 июля 1535 года Томас Мор был казнен.


Все мы ценим добро, лишь теряя его невозвратно.


Здоровье есть само удовольствие или неизбежно порождает удовольствие, как огонь создаёт теплоту.


Мудрец будет скорее избегать болезней, чем выбирать средства против них, будет скорее бороться с страданиями, чем принимать утешения по поводу них.


Я считаю, что человеческую жизнь по ее ценности нельзя уравновесить всеми благами мира.


Вкусы людей столь разнообразны, природа каждого человека столь индивидуальна, мнения так испорчены, способность к мышлению так незначительна, что люди, пользующиеся всеми чувственными наслаждениями и удовлетворяющие свои плотские потребности, оказываются в лучшем положении, нежели ученые, заботящиеся о том, чтобы написать и издать полезную и приятную во всех отношениях книгу.


Кто робок от природы, тот не только сам не совершит каких-либо храбрых подвигов, но еще и другим внушит страх.


Скорая возможность и вероятность побуждают человека посягать даже на то, о чем он и помышлять не смел.


Несколько счастливее, по-видимому, чувствуют себя те, кто приятно и весело живет в свое удовольствие, чем те, кто терзает себя заботами об издании чего-нибудь, могущего одним принести пользу или удовольствие, тогда как у других вызовет отвращение или неблагодарность. Огромное большинство не знает литературы, многие презирают ее. Невежда отбрасывает как грубость все то, что не вполне невежественно; полузнайки отвергают как пошлость все то, что не изобилует стародавними словами; некоторым нравится только ветошь, большинству — только свое собственное.


Говорить лучше обдуманно, чем быстро.


Глупость людей повысила ценность золота и серебра из-за их нехватки. В то время как, напротив, они считают, что природа, как снисходительный родитель, свободно дала нам все самое лучшее в большом изобилии, такое как вода и земля, но отложила и скрыла от нас то, что тщетно и бесполезно.


При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств я могу клятвенно утверждать, что они представляются не чем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах. Они измышляют и изобретают всякие способы и хитрости, во-первых, для того, чтобы удержать без страха потери то, что стяжали разными мошенническими хитростями, а затем для того, чтобы откупить себе за возможно дешевую плату работу и труд всех бедняков и эксплуатировать их, как вьючный скот. Раз богачи постановили от имени государства, значит, также и от имени бедных, соблюдать эти ухищрения, они становятся уже законами.


Они выбирают короля для себя, а не для него самого, именно — чтобы, благодаря его труду и расположению, жить в благополучии и безопасности от обид, и королю подобает больше заботиться о том, чтобы хорошо было народу, а не ему самому; таким же образом на обязанности пастуха, поскольку он является овчаром, лежит скорее питать овец, чем себя самого.


Величие царя состоит в том чтобы править не нищими, а богатыми и счастливыми людьми… Утопать в роскоши среди народа стенающего и бедствующего значит охранять тюрьму, а не государство.


Все короли большей частью охотнее занимаются военными делами, чем благими мирными вещами; гораздо более пекутся они о том, как бы правдами и неправдами приобрести себе новые царства, чем о том, как достойно управиться с приобретенными.


Ничего тут нет удивительного. Такое наказание воров заходит за границы справедливости и вредно для блага государства. Действительно, простая кража не такой огромный проступок, чтобы за него рубить голову, а с другой стороны, ни одно наказание не является настолько сильным, чтобы удержать от разбоев тех, у кого нет никакого другого способа снискать пропитание. В этом отношении вы, как и значительная часть людей на свете, по-видимому, подражаете плохим педагогам, которые охотнее бьют учеников, чем их учат. В самом деле, вору назначают тяжкие и жестокие муки, тогда как гораздо скорее следовало бы позаботиться о каких-либо средствах к жизни, чтобы никому не предстояло столь жестокой необходимости сперва воровать, а потом погибать.


Почему, с одной стороны, разбойникам не быть вполне расторопными солдатами, а с другой, солдатам — самыми отъявленными трусами из разбойников, — до такой степени эти два занятия прекрасно подходят друг к другу.


Мудрость господня испокон веков печется о зарождении капусты, как и о вашем зарождении. Видимо, Всевышний даже больше заботился о рождении растения, чем разумного существа, раз он предоставил зачатие человека на прихоть отца, который может по своему желанию и зачать и не зачать его; к капусте он отнесся не так сурово; он как бы больше опасался за гибель потомства капусты, чем человека, и, оставляя зачатие ребенка на усмотрение отца, капусту он заставляет, хочет ли она того или нет, порождать себе подобную; иное дело люди, которые продолжают род по собственному желанию и могут породить самое большее около двадцати потомков, в то время как кочан капусты может дать четыреста тысяч.


Гордыня и жажда суетной славы и власти — вот та ядовитая змея, которая, раз проникнув в вельможные сердца, внедряется в них до тех пор, пока разобщением и рознью не сокрушит всего, что есть: ибо каждый стремится быть сначала вторым после первого, потом равным первому и наконец — главным и выше первого.


Одно чудовище, царь и отец всякой гибели, — гордость. Она меряет благополучие не своими удачами, а чужими неудачами.


Войны, как и сценические произведения, относились к числу излюбленных забав королей. Впрочем, всем подмосткам на свете они предпочитают эшафоты.


Нельзя оставлять корабля в бурю, раз ты не можешь удержать ветров.


Везде, где существует право собственности, где всё измеряется на деньги, о справедливости и общественном благополучии не может быть и речи. Можешь ли ты допустить что самые драгоценные сокровища находятся в руках недостойных? И можно ли назвать вполне счастливым такое государство, где общественное достояние служит добычей в руках горсти людей, ненасытных в наслаждениях, между тем как масса гибнет от нищеты.


Действительно какое естественное и истинное удовольствие может доставить то обстоятельство, что другое лицо обнажается перед тобой голову или преклоняет колено? Что ж, это излечит недуг твоих колен? или исцелит безумие твоей головы?


Чем лучше на них одежда, тем лучшими людьми они себя воображают.


Невежда отбрасывает как грубость все то, что не вполне невежественно; полузнайки отвергают как пошлость все то, что не изобилует стародавними словами; некоторым нравится только ветошь, большинству — только свое собственное.


Этот мудрец легко усмотрел, что один-единственный путь к благополучию общества заключается в объявлении имущественного равенства, а вряд ли это когда-либо можно выполнить там, где у каждого есть своя собственность. Именно, если каждый на определенных законных основаниях старается присвоить себе сколько может, то, каково бы ни было имущественное изобилие, все оно попадает немногим; а они, разделив его между собою, оставляют прочим одну нужду, и обычно бывает так, что одни вполне заслуживают жребия других: именно, первые хищны, бесчестны и никуда не годны, а вторые, наоборот, люди скромные и простые и повседневным трудом приносят больше пользы обществу, чем себе лично.


Вспомни, как мало трудящихся людей занимаются действительно нужным и полезным, что в наш век наживы денег, являющихся для всех божеством и всеобщим мерилом, множество ненужных и пустых искусств культивируются единственно в угоду роскоши и разврата.


Религия в Утопии не у всех одинакова, но ее виды, несмотря на свое разнообразие и многочисленность, различными путями как бы сходятся все к одной цели — почитанию божественной природы. Поэтому в храмах не видно и не слышно ничего такого, что не подходило бы ко всем религиям вообще. Священнодействия, присущие всякой секте в отдельности, каждый отправляет в стенах своего дома. Общественные богослужения совершаются таким чином, который ни в чем не противоречит службам отдельных сект.


Священники занимаются образованием мальчиков и юношей. Но они столько же заботятся об учении, как и о развитии нравственности и добродетели. Именно, они прилагают огромное усердие к тому, чтобы в еще нежные и гибкие умы мальчиков впитать мысли, добрые и полезные для сохранения государства. Запав в голову мальчиков, эти мысли сопровождают их на всю жизнь и после возмужалости и приносят большую пользу для охраны государственного строя, который распадается только от пороков, возникающих от превратных мыслей.


Не является ли признаком того же самого безумия и стремление к суетному и не приносящему никакой пользы почету? Действительно, какое естественное и истинное удовольствие может доставить то обстоятельство, что другое лицо обнажает пред тобою голову или преклоняет колена? Что ж, это излечит страдание твоих колен? Или исцелит безумие твоей головы? На этом же фоне поддельного удовольствия удивительно видеть, с каким наслаждением безумствуют те, кто заносится и гордится в силу мнения о своей знатности, так как этим людям выпало на долю родиться от таких предков, длинный ряд которых считался богатым, особенно земельной собственностью — ведь знатность теперь только в этом и заключается. Эта знатность в их глазах ни на волос не уменьшится, хотя бы предки ничего не оставили им из своих богатств или они сами промотали оставленное.


У утопийцев вызывает удивление следующее: как может кто-нибудь из смертных восхищаться сомнительным блеском небольшой жемчужинки или самоцветного камушка, раз такому человеку можно созерцать какую-нибудь звезду или, наконец, само солнце.


Между тем с золотом и серебром, из которых делаются деньги, они обходятся так, что никто не ценит их дороже, чем того заслуживает природа этих металлов. Кто не видит, насколько они ниже железа? Без него действительно люди не могут жить, так же как без огня и воды; между тем золоту и серебру природа не дала никакого применения, без которого нам трудно было бы обойтись, но людская глупость наделила их ценностью из-за редкости. Мало того, природа, как самая нежная мать, все наилучшее, например, воздух, воду и самую землю, поместила открыто, а суетное и не приносящее никакой пользы убрала очень далеко.


Но гораздо большее удивление и ненависть вызывает у утопийцев безумие того, кто воздает чуть не божеские почести богачам, которым он ничего не должен и ничем не обязан; он поступает так только из уважения к их богатству и в то же время признает их в высшей степени жадными и скупыми и вернее верного понимает, что при жизни этих богачей из такой огромной кучи денег ему никогда не перепадет ни одного грошика.


Может ли кто-нибудь быть настолько безумным, что вообразит себя более благородным из-за нитей более тонкой шерсти, раз эту самую шерсть, из каких бы тонких нитей она ни была, некогда носила овца и все же не была ничем другим, как овцой.


Во всяком случае, мне отнюдь не представляется полезным для государства содержать на случай войны, которой у вас никогда не будет без вашего желания, беспредельную толпу такого рода (армию).


Не было такого страшного обвинения, для которого не находилось бы предлога.


Пожалуйста, помогите мне взойти, а сойти вниз я постараюсь как-нибудь и сам.


Многие погибают, пытаясь погубить других.


Можно сделать двоякий вывод: или вся справедливость представляется только презренной и низменной, сидящей далеко ниже высокого трона царей, или существуют, по крайней мере, две справедливости: одна из них приличествует простому народу, ходящая пешком и ползающая по земле, спутанная отовсюду многими оковами, чтобы она нигде не могла перескочить ограды; другая — добродетель государей; она — величественнее предшествующей, народной, а вместе с тем и значительно свободнее ее, потому ей все позволено, кроме того, что ей не угодно.


У государей нет места для философии.


Государства распадаются от пороков, а пороки являются последствием плохих нравственных правил.


Вообще надо стараться быть возможно приятным по отношению к тем, кто дан тебе в спутники жизни или по предусмотрительности природы, или по игре случая, или по твоему выбору, только не следует портить их ласковостью или по снисходительности из слуг делать господ.


Полная тщеславия, женщина находит большее удовольствие в том, чтобы слушать десяток негодяев, которые низко льстят ей, чем в том, чтобы сделать счастливым сердечного человека, любящего ее.


Женщины обычно не по злобе, но по природе своей ненавидят тех, кого любят их мужья.


Надо остерегаться только того, чтобы меньшее удовольствие не помешало большему, и не добиваться такого, отплатой за которое является страдание.


Избави боже всех моих друзей от такого королевского милосердия!


Счастье заключается не во всяком удовольствии, а только в честном и благородном.


И, во всяком случае, природой так устроено, что каждому нравятся его произведения. Так и ворону мил его выводок, и обезьяне люб ее детеныш.


Природа, как самая нежная мать, все наилучшее например воздух, воду и самую землю, поместила открыто, а суетное и не приносящее никакой пользы убрала очень далеко.


Странно и нелепо силой и угрозами принуждать к тому, чтобы всем казалось истинным то, во что веришь ты сам.


Нелегко угадать, будет ли дело иметь успех или нет, раз нет никакого предварительного опыта.


Людям ведь свойственно о дурных деяниях писать на мраморе, а о добрых на песке…


Иные до такой степени непостоянны, что сидя одобряют одно, а стоя — другое.


Играй возможно лучше ту пьесу, которая у тебя под рукой, и не приводи ее в совершенный беспорядок тем, что тебе приходит на память из другой, хотя бы и более изящной.


Если хотите иметь успех, вы должны выглядеть так, как будто вы его имеете.

Оцените статью
В цитатник!
Добавить комментарий