Пабло Неруда. Цитаты и афоризмы

Цитаты писателей

Пабло Неруда — чилийский поэт и дипломат (1904-1973гг), член коммунистической партии Чили. Лауреат Нобелевской премии 1971г.


Я хочу жить в мире, где каждый человек – человек, и ему нет нужды в других титулах, ему незачем ломать себе голову над правилами, над словом, над ярлыками. Я хочу, чтобы можно было входить во все церкви и все редакции. Пусть больше никого не караулят у дверей, чтобы отвести в тюрьму или выгнать из страны. Пусть каждый входит без боязни в муниципальный дворец и выходит оттуда с улыбкой.


Все — в слове… Целая мысль может измениться только оттого, что сместилось одно слово, или оттого, что другое по-королевски расселось посреди фразы, которая не ждала его и ему не подчиняется….


Я могу написать самое грустное стихотворение из всех сегодня. Я любил ее, и иногда она тоже любила меня.


Я за твоё молчанье заплачу. Верней, плачу молчаньем на молчанье, с условием- не понимать друг друга.


Я — само уныние и безответный зов, все было у меня и все промчалось мимо.


Думаю, что человек не должен отрываться от родины, жизнь на чужбине рождает ощущение обездоленности, от которого рано или поздно тускнеет душа. Я не могу жить, если нет под ногами родной земли, если нельзя прикоснуться к ней слухом, руками, нельзя ощутить круговорота ее вод, трепета ее теней, если нельзя почувствовать, как твои корни проникают в сокровенную глубь, отыскивая там материнское начало.


Для вопросов — жизнь коротка!..


Да святится навеки эта власть, эта сила — радостными словами славить тебя и петь, пылать, лететь.


Города с дурной репутацией притягивают так же, как дурные женщины.


Гляди, как умирает дерево до глуби сердца. Для человека больше нет корней, но только горький отдых под тонкой сеткою дождя.


Как будто кто-то может убедить того, кто сам в себя давно не верит, кто проиграл войну с своей же тенью.


В пятнадцать лет нет ощущения более захватывающего, чем плыть меж гористых берегов по широкой незнакомой реке к таинственному морю.


Время легко как пепел или воздух, и быстро, как вода.


Когда двери раскроются и запахом леса повеет, я, может быть, разберусь, что осталось во мне от меня.


Именно тогда, глядя на этот непостижимый обряд, который свершался моими проводниками, я скорее почувствовал, чем понял, что в жизни существует связь между теми, кто не знает друг друга, есть забота, призыв к помощи и отклик даже в самой пустынной и уединенной глуши нашего мира.


Может быть, никогда все-таки лучше, чем поздно?


Где бы мне так потеряться, чтобы себя отыскать?


Я богат людьми, которых люблю и которые любят меня, богат землей и родиной.


Столь коротка любовь и столь длинно забвение.


Твой лик всплывает из ночи, в которой я обитаю. Река прикипела к морю, боль свою вороша.


Я нарек тебя королевой. Есть и выше тебя, есть и выше. Есть и чище тебя, есть и чище. Есть и краше, и краше тебя. Но королева — ты.


Я люблю тебя, не зная, как, или когда, и откуда, я люблю тебя просто, без проблем или гордости: я люблю тебя таким образом, потому что я не знаю другого способа любить.


В одном поцелуе ты узнаешь все, что я не сказал.


Если ничто не спасёт нас от смерти, по крайней мере любовь должна спасти нас от жизни.


С тех пор как я полюбил, ты ни с кем не сравнима.


А ты остаёшься здесь. Господи, — не убежала! Ты до последнего крика разделишь печаль со мной. Съёжься, прильни ко мне, сделай вид, что боишься. Разве не страх подёрнул твои глаза пеленой?


Здесь небеса — сферический янтарь, а море испаряет синий сахар.


Я понимаю, что слишком явное счастье многим не по душе. Но дело в том, что я счастлив изнутри. У меня спокойная совесть и неспокойный ум.


Еще многому можно научиться у скромности. И ничему не научит гордыня индивидуализма, которая замыкается в скепсисе, чтобы не встать на сторону человеческого страдания.


Из глубины тебя в глаза мне смотрят глаза еще не сбывшегося сына. Во имя этой жизни наши жизни должны бы, знаю, слиться воедино.


Кто жил за меня на свете, когда я болел или спал?


По чести говоря, печальны статуи, Потому что время, Оседая на них, окисляется, И, хотя к ним наведываются цветы, Чтобы прикрыть их холодные ноги, Цветы — не поцелуи, И приходят они сюда умирать.


Они говорят красивые слова, но слова есть слова. Словами не заплатить за наши обиды, за наших мёртвых. Словами не расплатишься за наши табуны и стада, которые они у нас угнали.


Так глубокою ночью я слышал, как в чистом поле молодые колосья шуршали у ветра во рту.


Когда умирает твой друг, он в тебе умирает вторично.


Может быть, когда-нибудь бог и научит богатых уважать бедноту. А пока что этому должны их учить мы.


Робость – странное состояние души, такое ее свойство и качество, которое толкает к одиночеству. И еще это – неделимое страдание, словно у тебя две сросшиеся кожи и вторую – внутреннюю – жизнь все время царапает и раздражает. Из всех свойств человеческой личности это свойство, или это зло, – непременная составная часть сплава, который со временем под действием многих обстоятельств становится основой того вечного, что присуще человеческому существу.


Мы должны пройти сквозь одиночество и трудности, сквозь уединение и тишину, чтобы найти место, где мы можем плясать свой неловкий танец и петь свою печальную песню. Этот танец и эта песнь являются древнейшими ритуалами, с помощью которых сознание приходит с осознанию собственной человечности.


Приходит утро, и приходит жизнь, и новый сон родится в старом сне.


Планета наша до того мала, что сотни раз была покрыта кровью.


Честно говоря, любой писатель нашей планеты, что зовется Землей, хотел бы получить Нобелевскую премию — и тот, кто молчит об этом, и тот, кто это отрицает.


…слова – это корень и прорастающее семя, в словах есть воздух и масло, в в них заключена история и действие, в их слогах течет кровь.


…мой поэтический материал и поныне – это все, что вокруг меня, и все, что во мне самом. Я – всеяден. Мне нужны все чувства, люди, книги, события, битвы. Я бы съел всю землю. И выпил бы все море.


Однако эти страницы написаны не для того, чтобы подтверждать факты или небылицы. Нет. Ибо мой невидимый герой скачет между былью и небылицами.


У библиофила, если он беден, много поводов для огорчений. Про такого не скажешь, что книги выскальзывают у него из рук, – ему до них не достать: они пролетают над ним на высоте птичьего полета – на высоте своей цены.


Поэты сотворены из особого материала: в нас есть изрядная доля огня и дыма.


Поэзия всегда – мир. Поэт творится из мира, как хлеб родится из муки.


Если бы поэты отвечали в анкетах правду, они бы выдали этот секрет: нет на свете ничего прекраснее, чем терять время.


Я люблю книгу – материальный итог поэтического труда, густой лес литературы, я люблю в книге все, вплоть до ее корешка, но только не теоретические ярлыки. Я люблю книги без теоретизирования и дефиниций, как сама жизнь.


Я борюсь за доброту – всеобъемлющую, широкую, неизбывную. Моя поэзия много раз сталкивалась с полицией, но после столкновений, о которых я рассказал и о которых умолчал, чтобы не повторяться, и после тех столкновений, что произошли у других, кто уже ничего не расскажет, во мне осталась все так же абсолютная вера в высокое предначертание человека, я убежден – и убежденность моя становится все более осознанной, — что мы приближаемся к великой нежности.


…стиль – то, как человек пишет – это не только он сам, но и то, что его окружает, и если эта атмосфера не войдет в стихи, то стихи останутся мертвыми, мертвыми потому, что воздух жизни не наполнит легкие поэзии.


Я знал самое прекрасное на свете — дружбу друзей. Знал я и огонь, питающий нас, — любовь любимых. Но нежность незнакомых, оберегающих нас во сне и в скорби, в беде и в обиде, ещё лучше, ещё прекрасней, ибо с нею ты сам становишься шире и в жизнь твою входят все другие жизни.


Так на донышке дня я слышу, как в чистом поле молодые колосья шуршат у ветра во рту.


Мексика, последняя магическая страна; магии и тайны полны ее древность и ее история, магии и тайны полны ее музыка и ее природа. Бродягой я прошел по размытым нетленной кровью камням Мексики, перевязанным широкой лентой крови и мха, и почувствовал себя огромным и древним, достойным ходить по этому краю, сотворенному в незапамятные времена.


Пока страны воздвигают преграды, пока они враждуют и стреляют друг в друга в «холодной войне», мы – люди – разделены. Мы взмываем ввысь на скоростных ракетах, чтобы приблизить небо, но всё ещё не можем обменяться братским рукопожатием на земле.


Он крадёт у нас то, что мы награбили с таким невероятным трудом!


Тот, кто готовит еду, должен помнить о трех вещах: о вкусе, запахе и цвете. Нельзя упустить из виду ни первое, ни второе, ни третье. Вкус должен быть изысканным, запах – нежнейшим, цвет – гармоничным, возбуждающим аппетит.


Ребенок, не любящий игрушек, – не ребенок. Взрослый, не любящий игрушек, утратил в себе ребенка, который ему очень нужен.


…Моя жизнь соткана из множества жизней.


Хочу сотворить с тобою то, что весна сотворяет с вишневыми деревьями.


Чувствовать любовь людей, которых мы знаем, равносильно огню, подпитывающему нашу жизнь. Но чувство любви со стороны незнакомых нами людей — это что-то более великое и прекрасное, ибо оно расширяет границы нашего бытия и объединяет всё живое.


Можно сорвать все цветы, но остановить весну невозможно.


У кого мне спросить, зачем я пришёл в этот мир? Зачем я куда-то спешу, когда так люблю неподвижность?


Самые крупные звёзды мне взгляд возвращают твой.


Так, видно, будет до конца моей жизни. Одна рука бьет, а другая — протягивает букет цветов, чтобы я не помнил зла.

Оцените статью
В цитатник!
Добавить комментарий