Хулио Кортасар. Краткая биография и цитаты

Цитаты Хулио Кортасара Цитаты писателей

Хулио Кортасар — аргентинский писатель, поэт и публицист. Родился в 26 августа 1914 года в Брюсселе. Его отец в это время был сотрудником торгового представительства в Бельгии. Но вскоре семья вернулась в Буэнос-Айрес.
После окончании школы поступил в педагогический колледж Буэнос-Айреса и закончил его в 1935 году, став преподавателем литературы. В течении почти семи лет проработал сельским учителем. Занимался переводами классиков на испанский язык, таких Эдгара По, Уолтера де ла Мара, Гилберта К. Честертона, Даниэля Дефо и Жана Жионо.
В 1938 году дебютировал как поэт-символист, выпустив сборник сонетов «Присутствие». Стихи будут постоянно выходить из-пол его пера. Однако, на протяжении всей жизни, Кортасар их не публиковал.
Рассказ «Захваченный дом» напечатан в 1946 году, в журнале, издаваемом Борхесом. С самого начала заметна склонность писателя к неожиданным сочетаниям реальности и фантастики. Казалось бы ничем не примечательная обыденность вдруг становилась мистической, в воздухе начинало витать беспокойство, появлялось неясное предчувствие опасности.
Самые известные произведения Хулио Кортасара — «Игра в классики», «Выигрыши», «Экзамен», «62. Модель для сборки», сборники рассказов «Бестиарий», «Все огни — огонь», «Конец игры».
Из-за нежелания сотрудничать с диктаторским режимом генерала Перона, Кортасар отказался от профессорской должности в университете Буэнос-Айреса и в 1951 году переехал жить во Францию.
Умер 12 февраля 1984 года в Париже.


Если бы можно было разорвать и выбросить прошлое, подобно черновику письма или рукописи книги. Но оно остается навсегда, оно пачкает переписанное начисто, и, по-моему, это и есть подлинное будущее.


Даже к странностям можно привыкнуть, убедив себя, что разгадка тайны — в ней самой и что человек рано или поздно всё равно уходит в себя, соглашаясь с тем, с чем согласиться нельзя.


Мир скверно устроен, куда ни посмотри, везде одно и то же: кому-то — все, а кому-то — ничего.


Жизнь действует слишком медленно и скрытно, чтобы обнаружить сразу всю свою глубину.


Жизнь — это зал ожидания.


Жизнь – как комментарий к чему-то другому, до чего мы не добираемся: оно совсем рядом, только сделать прыжок, но мы не прыгаем. Жизнь – балет на историческую тему, а история – о прожитом факте, а факт прожит над реальным событием. Жизнь – фотография ноумена, обладание в потемках (женщиной, чудовищем?), жизнь – сводня смерти, блистательная колода, карты таро, значение которых забыто и которые чьи-то узловатые подагрические руки раскидывают в грустном одиночестве.


Наверное, это и есть жизнь — поезда, которые увозят и привозят людей, в то время как ты с промокшими ногами стоишь на углу и слушаешь механическое пианино и взрывы хохота, которые несутся из зала, а ты трешься у входа, потому что не всегда есть деньги войти внутрь.


Люди считают себя друзьями потому лишь, что им случается по нескольку часов в неделю вместе проводить на одном диване, в одном кинозале, в одной постели, или потому, что по службе приходится делать одну работу.


Прежде чем заснуть снова, я представил вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму. И до боли захотелось, чтобы распался строгий рисунок созвездий — эта мерзкая световая реклама Божественного Часовщика.


Мы в гораздо большей степени являемся суммой чужих поступков, чем своих собственных.


Ничего не потеряно, если у кого то хватает духу заявить, что все потеряно и надо начать все сначала.


Предрассудки — столпы, на которых держится общество.


То, что мы называем абсурдом, есть наше невежество.


Жизнь — это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность — нигде.
И с каждой минутой я чувствую все меньше, а помню все больше, но что такое это воспоминание, как не язык чувств, как не словарь лиц, и дней, и ароматов, которые возвращаются к нам глаголами и прилагательными, частями речи, и потихоньку, по мере приближения к чистому настоящему, постепенно становятся вещью в себе, и со временем они, эти слова, взамен былых чувств навевают на нас грусть или дают нам урок, пока само наше существо не становится заменой былого, а лицо, обратив назад широко раскрытые глаза, истинное наше лицо, постепенно бледнеет и стирается, как стираются лица на старых фотографиях….


Время – сложная штука, оно всегда сбивает с толку. Все-таки до меня постепенно доходит, что время – это не мешок, который чем попало набивается. Точней сказать, дело не в разной начинке, дело в количестве, только в количестве, да.


Так бывает в шахматах и в любви, когда туман вдруг рассеивается и вы делаете ход или совершаете поступок, который за секунду до этого казался вам немыслимым.


Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете, а люди, что назначают точное время и место свидания – это те самые, которые пишут только на разлинованной бумаге и выдавливают зубную пасту из тюбика, обязательно начиная снизу.

Оцените статью
В цитатник!
Добавить комментарий