Дени Дидро. Цитаты

Цитаты философов

Широта ума, сила воображения и активность души — вот что такое гений.


Глубокие мысли — это железные гвозди, вогнанные в ум так, что ничем не вырвать их.


Умный человек видит перед собой неизмеримую область возможного, глупец же считает возможным только то, что есть.


Заблуждения, освященные гением великих мастеров, становятся со временем общепризнанными истинами.


Гении составляют гордость народов, к которым принадлежат; рано или поздно им воздвигают статуи, и в них видят благодетелей человеческого рода.


Даже согласившись, что люди гениальные обычно бывают странны, или, как говорится, нет великого ума без капельки безумия, мы не отречемся от них; мы будем презирать те века, которые не создали ни одного гения.


Необъятную сферу наук я себе представляю как широкое поле, одни части которого темны, а другие освещены.


Что такое истина? Соответствие наших суждений созданиям природы.


Если разум — дар неба и если то же самое можно сказать о вере, значит, небо ниспослало нам два дара, которые несовместимы и противоречат друг другу.


Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального.


Если природа представляет нам какую-нибудь загадку, какой-нибудь трудно распутываемый узел, то оставим его таким, каков он есть, и не будем стараться разрубить его рукой существа, которое становится для нас новым узлом, еще труднее распутываемым, чем первый.


Не пускайтесь в объяснения, если хотите быть понятыми.


Можно обнаруживать постоянство при малодушии и скудоумии; но твердость может обнаруживать только характер, отличающийся силой, возвышенностью, умом. Легкомыслие, податливость и слабость противоположны твердости.


Признательность есть бремя, а всякое бремя для того и создано, чтобы его сбросить.


Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть.


Ни в одну эпоху и ни у какой нации религиозные мнения не служили основой для национальных нравов. Боги, которым поклонялись древние греки и римляне, честнейшие на земле люди, были самыми разнузданными канальями.


Перелистайте историю всех народов земли: везде религия превращает невинность в преступление, а преступление объявляет невинным.


Философы говорят много дурного о духовных лицах, духовные лица говорят много дурного о философах; но философы никогда не убивали духовных лиц, а духовенство убило немало философов.


Люди жили бы довольно спокойно в этом мире, если бы были вполне уверены, что им нечего бояться в другом; мысль, что Бога нет, не испугала еще никого, но скольких ужасала мысль, что существует такой Бог, какого мне изображают.


Нет такого уголка в мире, где различие в религиозных воззрениях не орошало бы землю кровью.


Либо Бог разрешил, либо всеобщий механизм, называемый судьбою, захотел, чтобы мы в продолжение жизни были представлены всякого рода случайностям; если ты мудр и лучший отец, чем я, ты с молодых лет убедишь своего сына, что он хозяин своей жизни, чтобы он не жаловался на тебя, даровавшего ему жизнь.


Тот, кто остается верен своей религии только потому, что он был в ней воспитан, имеет столько же оснований гордиться своим христианством или мусульманством, сколько тем, что не родился слепым или хромым. Это — счастье, а не заслуга.


Везде, где признают Бога, существует культ, а где есть культ, там нарушен естественный порядок нравственного долга, и нравственность падает.


Разве веруют в Бога из-за какой-нибудь выгоды? — Не знаю; но соображения выгоды нисколько не вредят делам ни этого, ни другого мира.


Народ, который думает, что честными делает людей вера, а не хорошие законы, кажется мне весьма отсталым.


Расплата в этом мире наступает всегда. Есть два генеральных прокурора: один — тот, кто стоит у ваших дверей и наказывает за проступки против общества, другой — сама природа. Ей известны все пороки, ускользающие от законов.


Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его — и мысли его спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря.


Сказать, что человек состоит из силы и слабости, из разумения и ослепления, из ничтожества и величия, — это значит не осудить его, а определить его сущность.


Существует только одна добродетель — справедливость, одна обязанность — стать счастливым, один вывод — не преувеличивать ценности жизни и не бояться смерти.


Только страсти и только великие страсти могут поднять душу до великих дел. Без них конец всему возвышенному как в нравственной жизни, так и в творчестве.


Страсти без конца осуждают, им приписывают все человеческие несчастья и при этом забывают, что они являются также источником всех наших радостей.


Разве мы властны влюбляться или не влюбляться? И разве, влюбившись, мы властны поступать так, словно бы этого не случилось?


Любовь часто отнимает разум у того, кто его имеет, и дает тем, у кого его нет.


Где, как не в браке, можно наблюдать примеры чистой привязанности, подлинной любви, глубокого доверия, постоянной поддержки, взаимного удовлетворения, разделенной печали, понятых вздохов, пролитых вместе слез?


Мы добиваемся любви других, чтобы иметь лишний повод любить себя.


Самый счастливый человек тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей.


Если бы все на земле было бы превосходно, то и не было бы ничего превосходного.


Ах, какой превосходной комедией был бы этот мир, не будь у нас в ней своей роли!


Воображение! Без этого качества нельзя быть ни поэтом, ни философом, ни умным человеком, ни мыслящим существом, ни просто человеком.


Все, что обычно, — просто; но не все, что просто, — обычно. Оригинальность не исключает простоты.

Оцените статью
В цитатник!
Добавить комментарий